Календарь ролевых игр

Календарь интеллектуальных игр

Библиотека:
Библиотека ролевых игр

Библиотека
интеллектуальных игр
Творчество Оргстроительство

Иное

В нашем каталоге представлены ссылки как на материалы с сайта Орк-клуба, так и на материалы с других сайтов. Последние открываются в новом окне.
Каталог постоянно пополняется.

Орк-клуб 2.0 » Библиотека » Творчество » Разное » Абонент временно недоступен...

Абонент временно недоступен...

Елена Тулинова (Ферсо Скорри)

Уфа
***
СанГригорич своим офисом гордился. Здесь все было «как у людей». Хороший кабинет в правильном здании, дорогая техника, вышколенный персонал, трудолюбивые работники. Работа здесь шла - как битва кипела.
Стол Григоричу нравился особенно. Инка сама подбирала. Весь такой гладкий, большой, но уютный он, словно в лапах, держал монитор, и все-все необходимое было здесь как бы на своем месте, как будто всегда тут росло. Стол походил на дом. И на дерево. И... и на Григорича. Тот был тоже гладкий и большой.
Инка старалась, чтобы кабинет не был слишком «американским». Но он все же поставил на стол две рамки со снимками. На одном Инка, совсем девчонка, была в спортивном черном купальнике, плотненькая, веселая, мокрая после соревнований. На второй фотографии, появившейся двенадцать лет спустя, Инкина мордашка светилась еще больше, потому что по обе стороны от нее сияли две такие же конопатые рожицы: Васенка и Савелий.
...Дел было много. В кабинет влетали секретарши, по воздуху порхали всякие бумаженции, утверждались какие-то проекты, и тут вдруг вошел этот бородатый, слегка запущенный тип. Григорич уже однажды видел его. Нет, дважды, если считать снимок в газете. Звали посетителя как-то просто - он не запомнил. Василий Ягодкин? Алексей Смородин?
СанГригорич вздохнул. Дело посетителя было не из приятных.
- Я вам помочь ничем не могу, - заговорил Григорич как мог решительней. Ему было все-таки жаль мужика. - Утешайтесь тем, что вы не все потеряли... ваши вложения в надежных руках...
«Что я несу?»
Посетитель молча протянул ему клочок бумаги с номерами. Самыми старыми «Месттелекомовскими», из тех, что подлежали скорейшей замене. «Телеком» канул в Лету этим летом, купленный СанГригоричевским «МОСТом».
Но набор этих цифр Григорич знал, что называется, в лицо. И про своего посетителя уже многое выяснил.
- Этот номер будет аннулирован, - пожал плечами Григорич. - Его менять бессмысленно. Потому что...
Григорич взглянул на фотографию Инки с детьми. Посетитель тоже посмотрел на снимок.
- У вас такой вид, как будто вы меня хотите застрелить, - попробовал пошутить СанГригорич.
Все так же молча посетитель направил на него пистолет.
***
Позвонила жена.
Иван смял газету и попытался выплюнуть валидолину. Она прилипла под языком, и, уже здороваясь с Анькой, он закашлялся.
Анька тут же спросила:
- Опять курил?
- Нет, - прохрипел Иван. - Не курил.
Голос Аньки из подозрительного тут же стал встревоженным.
- Простыл?
Объяснять про валидолину значило встревожить ее еще больше. У него раньше никогда не схватывало сердце так часто и так сильно. Поэтому Иван пробубнил в трубку:
- Я ел... поперхнулся... Уже все прошло...
- Почему ты редко звонишь? Мы так скучаем без тебя... Сергуня все говорит: «Где папа? Когда приедет?»
Иван в это время стыдливо прятал газету под столик кафешки. Комкал ее, пихал, но одной рукой было неудобно, газета не поддавалась.
- Чем ты шуршишь? - снова сменила тон Анька. - Ты где?
- В «Карибсе», - опрометчиво ляпнул Иван.
- Я же просила тебя не ходить туда! «Карибс» такой ненадежный! И это ужасное название... Он обязательно рухнет, я же говорила тебе...
- Почему? - спросил Иван.
Вообще-то Аньке он верил. Про все, что в последнее время обрушивалось - начиная с «Трансвааля» - она говорила то же самое. Откуда-то ведь знала!
Иван наконец запихал газету в мусорную корзину, слишком маленькую и легкую, и потому неудобную. Ему казалось, что Анька может заглянуть в нее, - ведь она всегда знала что к чему, когда он, забыв, что разговаривает по телефону, кивал или мотал головой. Вдруг и газету увидит? Что тогда он ей скажет?
Анька уже прощалась. До завтра, и больше не ходи в «Карибс», ходи в «Уфимочку». Там и кормят лучше, и вообще... Анька взахлеб описывала блюда «Уфимочки», бараний суп, губадию с мясом, самсы и беляши, а он слушал ее голос и улыбался. Она как-то всегда забывала, что он не приверженец башкирской кухни, в отличие от нее. Он любил экзотику: курицу с ананасами, креветки с грушей, картошку в карамели...
Они распрощались, и Иван закурил.
***
Иван не любил входить в свою квартиру вечером, старался прийти хотя бы засветло, но ведь работа есть работа, и приходилось возвращаться в темноту и пустоту. Он лежал, не зажигая свет, на кровати или на диване и курил. Или сосал валидол. Вкус у валидола был стариковский. Еще в детстве он любил нюхать бабушкины пузырьки, пахнущие ментолом, и ему казалось, что бабушке вкусно сосать эти белые таблеточки, раз она их все время держит в кармане. И все чаще залезает в этот карман, и беспокоится, если валидола остается мало. Он как-то даже стащил одну таблетку, но она оказалась совсем не вкусной.
Потом бабушка умерла. Это была первая смерть, осознанная Иваном сполна, и все остальные потом били не так крепко, и даже по маме он не плакал так долго и горько.
***
Он ужасно издергался за последнее время. За валидол хватался почем зря. Правда, иногда глотал валерьянку, крохотные желтые таблетки. «Надо привести нервы в порядок, - выговаривал он сам себе. - Надо все время думать: все обошлось. Они живы-здоровы, никто не пострадал. А если тебя, друг Иван, примут за сумасшедшего, ничего хорошего не будет. Так что держи себя в руках, черт бы тебя побрал!»
Он пробежался по своему кабинету, потом сунул под язык валидолину.
- Шеф, ты что, заболел? - спросила Катерина из своего закутка.
Кабинет шефа и приемная не были отделены друг от друга капитальными стенами и дверьми, секретарша пребывала поблизости, за полупрозрачной перегородкой. От кого прятаться мелкому бизнесмену? Ну разве что от бандитов... так приемная от них не спасет. Бандиты Ивана не посещали никогда.
И вообще смешно - разве в его случае бандиты или там налоговая - это то, чего стоит бояться?
Вопрос Катерины застал Ивана в разгар борьбы с собственными страхами, и он заорал:
- Я не болен! Я нормален, как среднегодовой отчет! Не суйся куда не просят!!!
- Почему - среднегодовой? - удивилась Катерина.
Ее спокойствие Ивана привело в себя.
- Я хотела сказать, что, если у тебя сердце болит, давай я тебя к кардиологу запишу.
Иван заглянул за стеклянную толстую перегородку - продукт нездорового дизайнерского мышления - и увидел, что у Кати дрожат подбородок и брови, и устыдился. Катерине не семнадцать лет, и она не идиотка с волосами до попы и ногами под два метра. Она во всем «средняя» - во внешности и темпераменте, и возраст подкатывает к сорока, почти как у самого Ивана. У нее была только одна особая примета: безмятежный взор ярко-синих очей с черными прямыми ресницами. Орать на Катерину Иван никогда себе не позволял. Очи смущали его и заставляли сдерживать любые порывы, и иногда он думал, что влюблен в Катерину. Особенно когда Анька срывалась и скандалила или, того хуже, замыкалась и умолкала дня на два-три. Катерина не скандалила и не замыкалась, но могла так посмотреть, что становилось страшно. Думалось: никакая это не женщина, и вообще не человек, это гибрид ангела и черта.
***
...Он вдруг начинал бояться - настолько сильно, что порой не мог пошевелиться или слово вымолвить от ужаса. Вот, к примеру, как-то раз он привычно набрал Анькин номер, и услышал металлический голос, сообщавший, что номер временно заблокирован. Что с того - казалось бы? Но Ивана охватила паника. Он не знал, что делать. Он чуть не разбил свой мобильник. Он трижды обегал свою квартиру, хватал вещи, бросал их, замирал в отупении, и только спустя час догадался, что Аньке просто некогда пополнить счет и это может сделать он сам. Он принесся в какой-то пункт, была уже почти полночь, и с обезумевшим лицом швырнул кассирше пятьсот рублей, и дважды сбивался, называя номер. Наконец он назвал все цифры правильно, и девушка за кассой спросила, сколько «закинуть» на счет? Сто? Двести? Иван трясущейся рукой извлек из портмоне еще пять сотен и стал совать девице. Та робко предложила купить десятидолларовую карту, и он на нее наорал, и, глядя на обиженное личико, тут же испугался, что его примут за сумасшедшего, и посадят в тюрьму - или положат в больницу, и отнимут телефон, и он больше никогда не услышит Анькин голос...
Но голос был уже тут как тут, сонный и недовольный, родной и далекий. Анька говорила:
- Вано, ты что, дурак? Я сплю. Я тебе еще вчера говорила: у меня деньги кончаются, здесь пунктов мало, заплати. Все, пока, завтра поговорим.
***
На этой неделе
Весенней распутицей подмыло берег реки Шакши. Пригород Уфы оказался затоплен. Некоторые дома в частном секторе смыло водой. Погибло двое.
МЧС проводило поисково-спасательные работы трое суток. На четвертые работы были закончены...
В деревне Глумилино, находящейся в черте города, не так давно как грибы, после дождя стали вырастать новенькие котеджи. К сожалению, слишком поспешное возведение таких новостроек часто чревато трагедией. 10 апреля в одном из котеджей взорвалась автономная котельная. Вероятно, при ее установке были нарушены нормы безопасности. В доме во время аварии предположительно находилась хозяйка, Анна К. с двумя детьми двух, и восьми лет. Тела погибших не найдены. По словам поисково-спасательных служб...
Совершено разбойное нападение на директора средней школы...
***
Анька называла их дом «Гнездом». Он вырос на месте старенькой избушки, принадлежавшей Анькиным родителям. Отец умер давно, а мать лет, наверное, шесть или семь назад уехала на заработки на севера, там и осела.
Иван много вложил в «коттедж», и он получился замечательный: двухэтажный, с пятью комнатами, с баней, гаражом и этой чертовой котельной в подвале. В отличие от жены Иван звал дом «мечтой Гомера». Семейку Симпсонов он нежно и преданно любил, и старался не пропускать серии. Потом Манюня придумала, чтобы никому не было обидно, называть дом «гнездо Гомера», и спорить стало не о чем.
В доме было светло и весело, и никакого стерильно-пустынного «евроремонта» - уют и некоторый беспорядок. В кухне и общей комнате, кают-компании, уютней всего, и в одной из спален еще всякие недоделки... Они любили свой дом, это был их мир, в котором все было для них и только для них.
И вдруг его не стало. Он взорвался, и его не стало. Он рухнул, обвалился, развалился на части, и его, черт побери, не стало!
***
От отчаяния и горя Иван даже пить не мог. Друзья настоятельно рекомендовали: напейся, поплачь, заведи бабу... Ему этого не хотелось ни в какой последовательности. Он приезжал на пепелище, бродил по грязи, оставшейся после всех «поисково-спасательных работ», и молчал. Потом возвращался к себе, в крохотную бабкину «двушку», ложился на кровать и снова молчал. И утром молча уходил на работу. Если бы не преданная Катерина, он бы умер с голоду. Она кормила его на работе.
Он все время вспоминал, как это было.
То мелькали куски всего страшного, вперемешку, спасатели сочувственно корчили гримасы, изображающие крайнюю степень сострадания, воронка на месте дома дымилась сизым, развороченные дерево и железо перли наружу.
То виделись сцены, свидетелем которых он не был: взрывающийся котел, огонь, горячая вода, и среди пара и рушащихся стен в агонии мечется Анька, стараясь отыскать детей, чтобы спасти... Хотя спасатели уверяли, что погибли они сразу. И тел поэтому не нашли: разнесло на части...
***
Однажды он вертел в руках мобильник, перебирал номера, и вдруг наткнулся на два: «Жена» и «Маня». «Вызвать: Маня», - высветилось на синем экранчике. Иван вздохнул и нажал: «Удалить».
И тут же чего-то испугался. Господи, да он же только что похоронил надежду отыскать дочь! Маленькую, серьезную первоклашку Манюню: «У всех девочек „Нокии", одна я как дурак... Пап, давай лучше год без мороженого, а колбаса каждый день? Мам, а Сергун съел мой дневник... что ты, мам, там одни пятерки были. Пап, а почему ты дурак? Мама же всегда тебя так называет, а Зухра Мажитовна сказала, что...»
Он поглядел на оставшийся номер. Нажал блескучую клавишу. «Вызвать: Жена», - предложил мобильник. Иван нажал ОК.
- Господи, Ваня, где ты? - закричала Анька. - Дурак, три недели тебя ищем, Ванька, дурак, ты где? У любовницы, да? Иван, слышишь, ты только вернись, я ни слова не скажу, Ва-а -а -нька...
***
Невероятно, но их вовсе не разорвало на части, как уверяли эмчеэсники. Они сидели перед теликом и смотрели «Сейлормун», когда что-то заухало, что-то куда-то поехало и по полу заструились горячие ручьи. Анька скинула Ивану эсэмэску, собрала пожитки (все самое необходимое, три сумки и рюкзак), схватила в охапку детей и отчалила в «двушку» - ту самую, оставшуюся Ивану в наследство от бабушки. Все обошлось довольно благополучно: только Сергуну ошпарило паром ноги, несильно, и Анька от взрыва упала так, что набила на голове огромную шишку.
Они с трудом добрались до квартиры - еще бы, ведь тяжело! Там они расположились и стали ждать Ивана с работы. Анька ему звонила, но было все время занято. А потом то его телефон был выключен, то вызов оставался без ответа, то снова было занято. И так три недели.
Иван слушал и идиотски улыбался. Это ни на что не походило. Розыгрыш? Кто будет его так ужасно разыгрывать и, главное, зачем? Анька с детьми жива. Но они НЕ МОГУТ находиться в бабкиной «двушке». Вот он сам сидит в этой пустой квартиренке, и никого, кроме него, тут нет.
- Ань, я не понял, вы где?
- Где-где - в..., - грубо ответила Анька. - Это ты где?
- Там же, где и вы, - брякнул Иван.
- То есть?
- В нашей старой «двушке».
Анька молчала.
- Я пришел с работы - а вас нет... там воронка, грязь и спасатели... Мишкин дом завалился, недостроенный...
- Да ты что? - ахнула Анька. - Мишка, когда приедет, с ума сойдет.
- Ань, это на самом деле? Ты меня не подкалываешь?
- Чего это? - недовольно спросил Анька.
- Ну... ты жива? Почему ты не скажешь, где вы? Что с Машкой, с Серегой?
- Вань, я уже устала объяснять: это ты пропал, а не мы. Мы в нашей «двушке», тебе, может, адрес подсказать?
- Да, - обрадовался Иван. Вдруг это недоразумение, вдруг у Аньки есть еще какая-нибудь квартирка на черный день - в наследство от дедушки?
Анька сказала адрес, и Иван не поверил. Он попросил повторить, и Анька, не стесняясь, выдала другой адрес - более заковыристый.
***
Иван был почти счастлив.
Кто-то из приятелей как-то посоветовал ему поменять мобильник, дескать, старый совсем никудышный, и он оставил прежний сотовый только для Аньки с Манюней (с ней он говорил гораздо реже, но все-таки!). Новый телефон с новой - МОСТовской! - «симкой» был его инструментом, партнером, иногда - почти врагом. Старенький, в потертом кожаном чехле, считался другом. Иван дрожал над ним, как над свертками из роддома.
Прошло чуть больше года, когда компания «Месттелеком» внезапно начала угасать - быстро и непоправимо. Иван и Анька были абонентами именно этой компании - вероятно, это был редкий приступ патриотизма. Иван забеспокоился, начал узнавать - что к чему, оказалось - «Телеком» не выдерживает конкуренции. Более крупные компании, возможно, та же «Би-Бип», а может, даже «МОСТ», норовят поглотить его.
Иван испугался так, как никогда не пугался, даже когда бежал от машины к воронке, это было совсем не то. Страх обварил его крутым кипятком, волосы на затылке болезненно вздыбились.
- Анька, - попросил он во время очередного «сеанса связи», - купи там, у себя, новую «симку», любую. Ну, хоть «МОСТовскую». И попробуй мне позвонить.
- Не получается, - отрапортовала через день Анька, - говорит, номера такого не существует. Прикинь... А что случилось?
Иван объяснил. Анька расстроилась.
- Ну, может, еще не все так плохо? - растерянно спрашивала она. - Может, номера оставят? Или просто поменяют?
- Поменяют? - переспросил Иван. - Здесь поменяют? Давай я попробую Манькин номер заменить! Отсюда. Вдруг получится?
- А если нет? Старый номер можно будет восстановить?
- Наверное, - пожал плечами Иван.
- Нет, ты плечами не жми, ты сначала выясни, - заволновалась Анька. - А то мало ли что!
- Откуда ты знаешь, что я жму плечами, - спросил Иван, начиная давнюю игру.
- А откуда ты знаешь, что я морщусь? - тут же отпарировала Анька, скорчив рожицу.
Он всегда знал, когда она делает такую гримаску и всегда понимал, что вызывает ее - даже занимаясь любовью с закрытыми глазами, он угадывал причину: ей неудобно или он оплошал... Сейчас Анька сморщила нос из чистой вредности, а значит, все было более или менее в порядке. По крайней мере - пока.
***
Одно было плохо - чуть что, начинало болеть сердце и снова виделись ужасные картины, как он подъезжает к дому, а на телефоне высвечивается: «Принято одно сообщение», и больше ничего, ни слова. Только время и дата. Иван кое-как подруливает к дому, а дома нет. Нет «Мечты Гомера», нет синей крыши и флагштока с маленьким флажком цвета морской волны, где нарисован белый штурвал, нет баньки и гаража, и только ближайшие домики перекосились в сторону воронки. Иван бросает машину, несется к воронке и воет, а из покосившихся домов выглядывают старухи, кто с сочувствием, кто с ненавистью («буржуи!»), а спасатели с лопатами и собаками разводят руками, и наконец, уже в полной темноте, кто-то машет рукой с фонарем: «Сворачиваемся!», и Иван падает в грязь, и обдирает ногти о стальную дверь гаража, пытаясь зачем-то поднять ее и поставить - зачем? Ведь собаки... ведь там нет никого... не найдены... Крыжовник Анна, Мария, Сергей, тридцать два, восемь, два, фотографии из бумажника, гримасы спасателей, водка в пластиковом стаканчике...
Иван открыл глаза и прижал руку к месту, где болело сердце, словно надеясь его унять. Было темно, но он понял, что уже утро, хоть и совсем раннее. И он пошел на работу, чтобы хоть не сидеть без дела и не думать об этих сценах, не сходить с ума, ведь теперь-то - зачем? Все обойдется, все будет прекрасно...
***
Однажды шеф закончил дела пораньше и выскочил из кабинета, чтобы доехать до дома, пока не стемнело. Катерина устало обошла опустевший кабинет, и вдруг услышала тихий звук, печальный и потусторонний. Он шел от шефова стола. Катерина подошла и увидела его старый сотовый, который он непонятно зачем таскал с собой и вот забыл. Теперь мобильник грустно взывал к мировому пространству, оповещая о том, что у него садится батарейка. Катерина взяла телефон в руки, случайно нажала одну из кнопок и увидела надпись: «Вызовов без ответа - 0, последний вызов: „Жена"». Катерина удивилась и нажала следующую кнопку, в недоумении глядя, как мигает на экране надпись: «ждите» и значок, обозначающий, что идет дозвон. «Зачем? - думала Катерина. - Что я, дозвонюсь до того света?»
Она прижала трубку к уху, слушая мягкие гудки, потом тихий звук, словно кто-то на другом конце связи нажал «ответить на вызов», и тогда произошли сразу две вещи.
Во-первых, трагически пиликнув, мобильник вырубился, а во-вторых в офис на всех парах влетел шеф.
Иван вырвал у нее из рук сотовый и в отчаянии взглянул на экран. Катерина виновато потупилась. Потом она подняла на Ивана несчастные глаза. Он шарил по карманам в поисках зарядника.
- Шеф, ты ничего не хочешь сказать? - спросила Катерина.
- Например? - спросил шеф, включая зарядное устройство.
- Что за бега? Ты по этому телефону не говоришь, зачем было так врываться?
- Ты что, шпионишь?
- Бог ты мой, для чего? Просто ты какой-то дурной прямо стал, - сказала Катерина, - нервный, как...
- Отвяжись! - заорал Иван. - Ничего не понимаешь, так молчи. И вообще... Вали домой!
Катерина дернула плечами.
- Да пожалуйста.
***
- Вы, наверное, все любите делать вовремя? - улыбнулась девушка с бейджем «Старший менеджер Гузель». Голос у нее был такой гнусавый, как будто всю ее носоглотку оккупировали полипы.
Иван неопределенно пожал плечами. Менеджер Гузель смотрела в монитор - так, словно видела его если не впервые, то раз в третий, не больше.
Лет ей было от силы двадцать. Хотя, возможно, она просто старалась выглядеть как можно моложе, сейчас это было модно. Левый глаз менеджера Гузель слегка косил. Черные волосы были гладко причесаны, ни следа краски и лака.
Гузель откинула прядь с лица и скосила на Ивана еще и правый глаз.
- «Месттелеком» находится в шаге от слияния с «МОСТом», - сообщила она официозно. - Очень скоро мы объявим о замене номеров. Если у вас федеральный номер, его можно будет оставить. А вот эти, «кривые», будут заменены абонентам бесплатно. Короче, отстойные мы удалим, - сорвалась менеджер на привычный язык.
И для пущего эффекту пощелкала мышкой.
Раньше бы Ивана такая «Старший менеджер Гузель» позабавила. Он бы животики надорвал, вот что. Но теперь девица привела его в неистовство.
- Девушка, - сказал он, - вы точно знаете, что поменяют?
- Абсолютли, - сказала девушка с неподражаемым акцентом.
- А сейчас поменять возможно?
- Ну... не у нас. Мы же закрываемся... то есть слияемся...
- Сливаемся, - нетерпеливо поправил Иван. - А где ваш директор, девушка? Надеюсь, не на Канарах?
Менеджер Гузель взглянула на него с искренним удивлением.
- Нет, и даже не на Соловках, - ответила она чистым голоском, без малейшей гнусавости. - В соседнем кабинете.
***
Если бы все деньги мира могли спасти маленькую компанию от слияния - Иван собрал бы эти деньки в картофельные мешки и собственноручно принялся бы таскать их в «Месттелеком». Но они не могли. Иван убедился в этом, вгрохав все, что имел, став совладельцем компании и отсрочив приговор на целых пять месяцев. До сентября.
В сентябре он сидел в «Карибсе», курил и думал про дочкин третий класс с таким отчаянием, что листья клена пролетали мимо окна с особенным ускорением - лишь бы не заглядывать в осунувшееся лицо бывшего удачливого бизнесмена.
«Хоть бы этот „Карибс" уже рухнул, - думал Иван. - Может, тогда я окажусь там, со своими. Третий класс! С ума можно сойти!»
Когда взорвался проклятый котел, Манюня заканчивала первый, Сергун говорил десять слов, Анька подыскивала работу. Прошло полтора года, черт подери! Как они успели пройти! Это же чертова уйма времени!
Иван вспомнил, что купил газету, и, чтобы успокоиться, извлек ее из своей сумки. Сумка эта, полуспортивного стиля, была подарена ему Анькой и почти что потеряла пристойный вид. Газета немножко помялась. Иван просмотрел пару страниц в вдруг наткнулся на заметку о том, что телефонные компании «МОСТ» и «Месттелеком» сливаются, номера будут заменены в ударные сроки, время пошло. Газета была вчерашняя.
Позвонила жена.
***
- Удивительно, что эти номера вообще до сих пор не заблокированы, - покачала головой менеджер Гузель, оставшаяся, как ни странно, на том же месте. Только в кабинете директора произошли изменения: там сидел новый, «МОСТовский» директор, бешеными темпами изменивший все вокруг себя. Он вдохнул в тихий офис жизнь, и она теперь кипела и клокотала. Секретарши порхали, словно стрекозы, какие-то волосатые юноши неистовствовали за компьютерами тут же, в зале за стеклянными дверьми.
Иван с грустью вспомнил свой крохотный кабинетик и перегородку, за которой сидела синеокая Катерина. Не далее как неделю назад она торжественно сообщила, что оставаться на рабочем месте не обязана, так как работа окончательно встала. И потом, ей надоело, что он на ней срывает злость. Иван действительно почти забросил свой «малый бизнес», совершенно переставший его интересовать. И действительно стал орать на Катерину. Ему казалось, что в том, что все так сложилось, есть и ее вина. Объяснить, в чем именно она повинна, он не умел, да и некому было объяснять, разве что себе. Ушла, и прекрасно!
Но сейчас ему зверски захотелось вернуться и поработать.
- А почему номера должны быть заблокированы?
- Но ведь ими не пользовались уже больше года, - пожала плечами Гузель. - Обычно мы блокируем такие номера... Ах, да, вы регулярно пополняете счет... О -о -о, у вас тут целое состояние! - воскликнула она голоском экзальтированной светской дурочки.
- А возможно эти номера так и оставить?
- Вот эти? Это же три семерки, самые старые наши номера, - с явной симпатией к нему сказала Гузель. - Зачем они вам?
- Понимаете, - решительно сказал Иван, - это номера моей жены и моей дочери. Они пропали...
- И их не нашли? - спросила Гузель.
- Нет, - сказал Иван, - но я с ними разговариваю по сотовому, каждый день, вот уже полтора года. Именно поэтому там у них, на счету, много денег: чтобы не кончились в самый неподходящий момент...
Тут секретарша неподалеку оживилась и устремилась к входной двери. Гузель привстала из-за стола навстречу крупному, гладкому мужчине лет этак сорока. Его путь от холла до кабинета лежал через стеклянный зал и приемную, где соседствовали менеджеры и секретари. Проходя мимо Ивана, мужчина мельком глянул на него.
- Вы ко мне? - радушно спросил он.
- Я...
Менеджер Гузель сделала страшные глаза, и Иван сообразил, что это и есть Александр Григорьевич Дудин, новый шеф уфимского отделения «МОСТа».
- Да, я к вам, - сказал Иван.
Кабинет шефа еще не был доделан, но он уже поражал воображение. Ивану такая отделка и такая мебель не нравились, с ними кабинет напоминал дом, а не рабочее место. Но все было красиво, солидно, дорого и... приятно.
- Александр, - протянул руку новый шеф. У него были серые волосы, темные, быстрые глаза и острый нос на толстом лице, он походил на отъевшегося голубя.
- Крыжовник Иван Алексеевич, - сказал Иван и пожал руку крепко и с приязнью.
- Слушаю, только, прошу вас, не тяните, - сказал Александр Григорьевич. И заметался по кабинету: что-то доставал из коробок, расставлял по местам, хлопал дверками шкафчиков.
- Я по поводу замены номеров...
- Да?
- Я хотел бы, чтобы вот эти два вы не меняли.
- Я вообще-то этим не занимаюсь.
- А кто занимается?
- Обратитесь в отдел, - пропыхтел директор, выдвигая ящик стола и роясь в нем. Стол был красивый. Иван недавно видел такой на картинке и подумал, что это не настоящий стол, а так, фантазия.
- В какой отдел?
- Спросите там, у менеджеров... у этого, как его... Хамитова. Еще что-нибудь?
Иван посмотрел на этого гладкого, упитанного шефа и чуть не плюнул ему в его толстое лицо. Директор этого взгляда не заметил, потому рылся в ящике.
- Эти номера для меня очень важны, - сказал он.
- Да? Постойте, вы же бывший владелец «Месттелекома»?
- Совладелец.
- Вы имеете право на какой-то там процент акций «МОСТа», - сообщил Дудин. - Спросите у Хамитова.
- А еще какие-нибудь права у меня есть?
- А что вы хотите? Управлять компанией, ни больше, ни меньше?
- Нет, только вот... - Иван подвинул поближе к Дудину листок с номерами.
- В отдел, в отдел. Всего доброго.
Дудин добыл из недр ящика рамки со снимками и положил их на столешницу. Иван посмотрел на фотографии, вставая из кресла, и замер.
На той, что была извлечена первой, хохотала его семья: три веселые конопатые физиономии. Дудин поставил рамку лицом к себе.
Иван пошатнулся. Зачем Дудину фотографировать Аньку, Маньку и Сергуна, да еще такими, какие они сейчас? Ведь на снимке Сергуну было явно не два года, и Манька отрастила кудряшки аж до плеч... А Анька ничуть не постарела... Иван повернул снимок к себе, чтобы еще раз взглянуть, но Дудин перехватил его руку и снимок из нее вынул.
- У вас все? - спросил Дудин будничным голосом.
Иван выбежал из кабинета, не попрощавшись.
Менеджер Гузель окликнула его сочувственным голоском:
- Иван!
Иван обернулся.
- Я узнавала для вас, - сказала Гузель, - номера заблокируют. Менять не станут, оставлять - тоже... Иван, сядьте.
Иван сел напротив нее, беспокойно озираясь. Ему опять было страшно.
- Это правда, что ваша семья погибла в катастрофе? - спросила Гузель осторожно.
Иван треснул кулаком по столу и попал по клавиатуре. Та обреченно крякнула и развалилась.
- Я разговариваю с ними каждый день, - яростно сказал он. - Хочешь, сейчас, при тебе, позвоню и ты услышишь?
Одна из секретарш перегнулась через столешницу и зашептала что-то соседке.
- Они живут в моей квартире, - продолжал Иван, - и мы никогда не встретимся, потому что они живут параллельно, и телефон - это все, что у нас есть! И только эти дурацкие номера работают! Поэтому ничего нельзя менять! Поняла? Ничего нельзя менять! Иначе я их больше никогда не услышу! Потому что они совсем исчезнут! Ясно? Дура, - процедил он ни с того, ни с сего, и покинул «МОСТовский» офис.
***
Иван сел за любимый столик у окна и заказал ром и сигареты. Он не пил ничего спиртного уже очень давно. Почему-то алкоголь не производил никакого действия на его организм. Он пил, курил и разговаривал с Анькой про всякую всячину. Прошла уже неделя с тех пор, как он был у Дудина, и пока ничего не менялось, но Ивану постоянно было страшно. Страх глодал его изнутри и снаружи, и от любого пустяка - попсовой песенки, мелькания кленовых листьев, мельтешения подростков с мобильниками - его начинало мутить. Даже запахи экзотической кухни и исступленное регги «Карибса» действовало на нервы.
- Все страдаешь, шеф? - спросили его.
Иван дернул плечом и продолжал говорить.
Наконец он простился с женой и взглянул на Катерину отсутствующими глазами. Она сидела напротив и сияла своими синими очами, она явно пришла сюда ради него. Вид у нее был ухоженный и аппетитный.
- Что это у тебя телефон - отключен, что ли?
Иван взглянул на трубку в руке.
- Наверное, только что «сел».
Катерина посмотрела на него долгим и пронзительным взглядом, и ему стало не по себе.
- Готова поклясться, что ты разговаривал уже с выключенным...
Иван толкнул столик, сигареты и ром полетели в разные стороны.
- Пошла ты...!
Он выскочил из кафе, с размаху хлопнув дубовой дверью, и бросился куда-то бежать. Катерина удивленно глядела ему вслед. Официантка вопросительно склонила голову и подошла к ней с решительным видом. Катерина достала кошелек.
Задрожали стены, содрогнулся потолок - прохожие снаружи увидели, как медленно, в клубах пыли начала проседать крыша старого трехэтажного здания, к которому прилепился небольшой, похожий на пиратское гнездышко, «Карибс».
***
Иван влетел в свою квартиренку и полез в кладовку. Он перерыл все - и нашел деревянную коробку. «Трофей» был там. Как-то отец отобрал у пацанов во дворе «макар» и патроны к нему. Разбираться не стал, пробил по своим бесконечно тянущимся связям, что оружие не в розыске, да и припрятал. Иван после армии что-то искал в бабкиной кладовке - и нашел, отец все ему рассказал, и с тех пор Иван даже иногда чистил пистолет - просто так, ни для чего. Отец уже давно умер, а пистолет все лежал без дела...
В офис Иван вошел как ни в чем ни бывало. Вручил менеджеру Гузели букет георгинов, поставил перед всем «отделом» большой розовый торт, невзначай кивнул на кабинет начальства: «У себя?»
Гузель с ним не разговаривала, «отдел» тортик прибрал и продолжал работать, начальство было на месте, только очень занятое.
- Ничего, я на минутку, - сказал Иван.
Александр Григорьевич восседал за своим художественно вымышленным столом и созерцал фотографии.
У Ивана опять заныло сердце, и он вспомнил, что валидол у него закончился.
Дудин что-то говорил, но от боли Иван временно оглох и ослеп. Он сунул руку в карман и нащупал бумажку - очередную бумажку с аккуратно записанными номерами.
Дудин что-то опять затарахтел. Иван понял: все кончено. Номера исчезнут навсегда, он не сможет дозвониться - некому будет... Он попытался что-то сказать, но боль в сердце усилилась. Дудин нежно взглянул на снимок, где смеялись Анька и дети. Теперь Иван окончательно уверился, что все правильно. Внезапно к нему вернулся слух, и он услышал, как директор натянуто шутит:
- У вас такой вид, словно вы хотите меня застрелить.
Иван вспомнил, зачем пришел, и достал из кармана пистолет.


  © Орк-клуб, 2003-2011. © Все права на тексты принадлежат указанным авторам.
С вопросами и предложениями пишем сюда